ПОЛЕВЫЕ ЗАМЕТКИ
Самара
Правозащитница, мама узника совести Яна Сидорова и участница «Открытого пространства» Надежда Сидорова общается с активистами и помогает заключённым в разных регионах. Мы поговорили с ней о поездке в Самару, о том, как местные активисты помогают улучшать социальную среду в городе, и, конечно, о котиках.
Правозащитница, мама узника совести Яна Сидорова и участница «Открытого пространства» Надежда Сидорова общается с активистами и помогает заключённым в разных регионах. Мы поговорили с ней о поездке в Самару, о том, как местные активисты помогают улучшать социальную среду в городе, и, конечно, о котиках.
САМАРСКАЯ ПОЛИТИКА И ПОЛИТЗЭКИ

В Самаре я была в августе 2020 года. Когда ехала, мне все говорили, что там нет ничего интересного, нет активизма. Было понятно, что там есть штаб Навального [в 2021 году штабы Навального были запрещены в России], либертарианцы, «Яблоко», такое же, как везде. Они все как раз готовились к выборам в муниципалитеты. Всех сторонников Навального сняли уже на избирательном этапе. На тот момент они расследовали, почему одна из сотрудниц администрации перекрыла дорогу общественной набережной — при учёте того, что у неё там стоит дом.

В Самаре сейчас судят саратовского активиста Серёжу Рыжова по обвинению в приготовлении к теракту. Ещё меня сильно удивило дело Карима Ямадаева — он снял ролик, где был суд над Путиным, Сечиным и Песковым. Его же пытались судить за призывы к терроризму, а суд переквалифицировал и назначил пятьсот тысяч штрафа. Наверное, это первый приговор в истории окружных военных судов, где человек получил более-менее что-то адекватное, потому что процент оправдательных приговоров в этих военных судах — 0 %. Ни одного за всю историю.
САМАРСКАЯ ПОЛИТИКА И ПОЛИТЗЭКИ

В Самаре я была в августе 2020 года. Когда ехала, мне все говорили, что там нет ничего интересного, нет активизма. Было понятно, что там есть штаб Навального [в 2021 году штабы Навального были запрещены в России], либертарианцы, «Яблоко», такое же, как везде. Они все как раз готовились к выборам в муниципалитеты. Всех сторонников Навального сняли уже на избирательном этапе. На тот момент они расследовали, почему одна из сотрудниц администрации перекрыла дорогу общественной набережной — при учёте того, что у неё там стоит дом.

В Самаре сейчас судят саратовского активиста Серёжу Рыжова по обвинению в приготовлении к теракту. Ещё меня сильно удивило дело Карима Ямадаева — он снял ролик, где был суд над Путиным, Сечиным и Песковым. Его же пытались судить за призывы к терроризму, а суд переквалифицировал и назначил пятьсот тысяч штрафа. Наверное, это первый приговор в истории окружных военных судов, где человек получил более-менее что-то адекватное, потому что процент оправдательных приговоров в этих военных судах — 0 %. Ни одного за всю историю.
ДОМИК ДЕТСТВА

В городе очень сильные социальные проекты. Мне понравился проект «Домик детства», они в своё время оказывали помощь детским домам. Потом они поняли, что проблемы начинают возникать, когда дети оттуда выходят. Люди, которые всю жизнь воспитывались в детдомах, не умеют пользоваться будильником, не понимают, что на работу надо прийти к девяти или десяти часам утра. Они всегда жили в другой реальности, их всегда контролировали.

Вначале учили детей готовить. Я разговаривала с журналисткой, которая там волонтёрит. Она говорит, что пыталась как-то пожарить кабачки вместе с детьми. «Вначале, — говорит, — они меня спросили: что это? Я им объяснила, потом они спросили: а что, мы это есть будем?». Это подростки 15 лет. «Потом я попросила одну из них сбегать в магазин, купить растительное масло, и девочка задала мне банальный вопрос: а растительное масло — это твёрдое или жидкое?». То есть абсолютная десоциализация, упущены какие-то моменты, которым мы учимся у своих родителей, не учась. «Мы, — говорит, — приглашали волонтёров. Постоянно кто-то приходил, что-то с ними готовил, пытался с ними мастерить, что-то ещё».

Потом они начали заниматься юридическим сопровождением этих подростков — в плане получения квартир, постановки на учёт в поликлинику, постановки на учёт в социальных органах как детей, лишённых опеки. Помогали с поступлением в учебные заведения, потому что у них есть льготы на всё это.

Естественно, не обошлось без уголовных дел. Помимо того, что эти дети сами по себе не адаптированы к жизни, некоторые из них — с умственной отсталостью. Были и мошеннические схемы — приходилось аннулировать сделки. Например, у девочки забрали квартиру в новостройке, поменяв её на комнату в бараке. Якобы этот вариант был лучше, потому что там стоит телевизор... И девочка подписала документы. Квартира же с телевизором лучше, чем квартира без телевизора.

Сейчас волонтёры договорились с несколькими учебными заведениями, где сформировано несколько групп по четырёхмесячному обучению на такие профессии, как слесарь. У девочек это маникюр или что-то подобное. Несложные профессии. Они берут детей из детских домов и подростков, попавших в трудные жизненные ситуации. Берут, обучают и стараются ещё и трудоустроить. Постоянно их ведут, контролируют, какими-то такими вещами занимаются.

«Мы почему вообще занялись всем этим? — говорит. — Многие девочки из детдома попадали, извините, в проституцию, мальчики попадали в колонии».

Мне кажется, что то, что есть такие волонтёрские проекты, — это уже сама по себе история успеха. В нашем обществе, к сожалению, об этих детях часто забывают. Перед какими-то выборами все партии приезжают в детский дом и дарят подарки, и на этом всё заканчивается. А волонтёры туда приходят, чему-то учат детей, что-то им объясняют, делятся жизненным опытом, который у этих детей абсолютно отсутствует. Этот проект — большой успех.
ДОМИК ДЕТСТВА

В городе очень сильные социальные проекты. Мне понравился проект «Домик детства», они в своё время оказывали помощь детским домам. Потом они поняли, что проблемы начинают возникать, когда дети оттуда выходят. Люди, которые всю жизнь воспитывались в детдомах, не умеют пользоваться будильником, не понимают, что на работу надо прийти к девяти или десяти часам утра. Они всегда жили в другой реальности, их всегда контролировали.

Вначале учили детей готовить. Я разговаривала с журналисткой, которая там волонтёрит. Она говорит, что пыталась как-то пожарить кабачки вместе с детьми. «Вначале, — говорит, — они меня спросили: что это? Я им объяснила, потом они спросили: а что, мы это есть будем?». Это подростки 15 лет. «Потом я попросила одну из них сбегать в магазин, купить растительное масло, и девочка задала мне банальный вопрос: а растительное масло — это твёрдое или жидкое?». То есть абсолютная десоциализация, упущены какие-то моменты, которым мы учимся у своих родителей, не учась. «Мы, — говорит, — приглашали волонтёров. Постоянно кто-то приходил, что-то с ними готовил, пытался с ними мастерить, что-то ещё».

Потом они начали заниматься юридическим сопровождением этих подростков — в плане получения квартир, постановки на учёт в поликлинику, постановки на учёт в социальных органах как детей, лишённых опеки. Помогали с поступлением в учебные заведения, потому что у них есть льготы на всё это.

Естественно, не обошлось без уголовных дел. Помимо того, что эти дети сами по себе не адаптированы к жизни, некоторые из них — с умственной отсталостью. Были и мошеннические схемы — приходилось аннулировать сделки. Например, у девочки забрали квартиру в новостройке, поменяв её на комнату в бараке. Якобы этот вариант был лучше, потому что там стоит телевизор... И девочка подписала документы. Квартира же с телевизором лучше, чем квартира без телевизора.

Сейчас волонтёры договорились с несколькими учебными заведениями, где сформировано несколько групп по четырёхмесячному обучению на такие профессии, как слесарь. У девочек это маникюр или что-то подобное. Несложные профессии. Они берут детей из детских домов и подростков, попавших в трудные жизненные ситуации. Берут, обучают и стараются ещё и трудоустроить. Постоянно их ведут, контролируют, какими-то такими вещами занимаются.

«Мы почему вообще занялись всем этим? — говорит. — Многие девочки из детдома попадали, извините, в проституцию, мальчики попадали в колонии».

Мне кажется, что то, что есть такие волонтёрские проекты, — это уже сама по себе история успеха. В нашем обществе, к сожалению, об этих детях часто забывают. Перед какими-то выборами все партии приезжают в детский дом и дарят подарки, и на этом всё заканчивается. А волонтёры туда приходят, чему-то учат детей, что-то им объясняют, делятся жизненным опытом, который у этих детей абсолютно отсутствует. Этот проект — большой успех.
ВИЧ И ЖЕНЩИНЫ

В Самаре вообще развиты волонтёрские проекты. И город на них откликается. У них есть проект «Вектор жизни», который помогает ВИЧ-инфицированным. Причём это не только медикаментозные программы, которые есть и во многих других городах. У них есть юрист. Они судились за права: например, если человек инфицирован, его увольняют с работы, начинаются другие притеснения. Ребята выигрывали суды, и людей оставляли на работе.

Сейчас они зашли с этим проектом про ВИЧ на две женские колонии. Получить лечение в условиях колонии очень сложно. У них получилось добиться, чтобы программа заработала на колониях, и это вообще большой прогресс.

У них очень хорошая программа помощи женщинам, попавшим в трудную жизненную ситуацию или пережившим домашнее насилие. Они также выходят в суды, пытаясь получить запретительный (охранный) ордер. Это есть в Европе, в Америке, а у нас нет такой нормы права, чтобы какому-то человеку было запрещено подходить к тебе ближе, там, чем на 150 метров. И вот они в судах пытаются показать, что у сожителя хранится оружие или он постоянно угрожает. Честно говоря, всё это идёт не совсем удачно: максимум, чего они в своё время добились, — заставили участкового изъять оружие у бывшего мужа, который угрожал.

У них есть квартиры помощи, куда они вывозят женщин. Иногда они приходят и ночуют в квартирах, где находятся женщины, когда понимают, что возможно нападение. С ними работают психологи, социальные работники.
ВИЧ И ЖЕНЩИНЫ

В Самаре вообще развиты волонтёрские проекты. И город на них откликается. У них есть проект «Вектор жизни», который помогает ВИЧ-инфицированным. Причём это не только медикаментозные программы, которые есть и во многих других городах. У них есть юрист. Они судились за права: например, если человек инфицирован, его увольняют с работы, начинаются другие притеснения. Ребята выигрывали суды, и людей оставляли на работе.

Сейчас они зашли с этим проектом про ВИЧ на две женские колонии. Получить лечение в условиях колонии очень сложно. У них получилось добиться, чтобы программа заработала на колониях, и это вообще большой прогресс.

У них очень хорошая программа помощи женщинам, попавшим в трудную жизненную ситуацию или пережившим домашнее насилие. Они также выходят в суды, пытаясь получить запретительный (охранный) ордер. Это есть в Европе, в Америке, а у нас нет такой нормы права, чтобы какому-то человеку было запрещено подходить к тебе ближе, там, чем на 150 метров. И вот они в судах пытаются показать, что у сожителя хранится оружие или он постоянно угрожает. Честно говоря, всё это идёт не совсем удачно: максимум, чего они в своё время добились, — заставили участкового изъять оружие у бывшего мужа, который угрожал.

У них есть квартиры помощи, куда они вывозят женщин. Иногда они приходят и ночуют в квартирах, где находятся женщины, когда понимают, что возможно нападение. С ними работают психологи, социальные работники.
«Вторсырьё на благотворительность»
ЛЮБОВЬ К ГОРОДУ

Другой социально направленный волонтёрский проект — «Вторсырьё на благотворительность». Ребята организовали пять пунктов сбора мусора, сдают его на переработку, а деньги отправляют в благотворительные фонды. Ещё они умудрились получить у администрации города бывший детский садик и делают там кружки для деток с ограниченными возможностями.

В проекте «Том Сойер Фест» в Самаре волонтёры покупают стройматериалы и проводят реставрационную работу по старым домам. Стоит старый дом: кирпич вывалился, трещина пошла — они приходят и заделывают. Проект заметила администрация и начала помогать с финансированием.

Ещё есть группа активистов, которые приходят на заседания городского совета и говорят: «Не, вот этот парк мы вырубать не будем, иначе мы потом за вас голосовать не будем». Они умудрились количеством более ста человек прийти на открытое заседание городского совета по поводу высотной застройки центра и задать вопрос: «Вы собираетесь развивать Самару как туристический город? А что будете показывать туристам?» — «Волгу». — «Волгу? Нет, Волгу можно посмотреть и в других местах». Так они отстояли историческую застройку.
ЛЮБОВЬ К ГОРОДУ

Другой социально направленный волонтёрский проект — «Вторсырьё на благотворительность». Ребята организовали пять пунктов сбора мусора, сдают его на переработку, а деньги отправляют в благотворительные фонды. Ещё они умудрились получить у администрации города бывший детский садик и делают там кружки для деток с ограниченными возможностями.

В проекте «Том Сойер Фест» в Самаре волонтёры покупают стройматериалы и проводят реставрационную работу по старым домам. Стоит старый дом: кирпич вывалился, трещина пошла — они приходят и заделывают. Проект заметила администрация и начала помогать с финансированием.

Ещё есть группа активистов, которые приходят на заседания городского совета и говорят: «Не, вот этот парк мы вырубать не будем, иначе мы потом за вас голосовать не будем». Они умудрились количеством более ста человек прийти на открытое заседание городского совета по поводу высотной застройки центра и задать вопрос: «Вы собираетесь развивать Самару как туристический город? А что будете показывать туристам?» — «Волгу». — «Волгу? Нет, Волгу можно посмотреть и в других местах». Так они отстояли историческую застройку.
Склад проекта «Вторсырьё на благотворительность»
КОТОКАФЕ

В Самаре развита история с питомниками для животных — например, питомник «Надежда» устраивает пикники для новых владельцев их бывших постояльцев. Хозяева привозят своих животных, которых они взяли из этого питомника, рассказывают, как они у них живут. Тем самым они наполняют свои соцсети: это гораздо разнообразнее и веселее, чем видеть просто клетки с животными.

Ещё у них есть котокафе. Когда я там была, там было пятнадцать кошечек. У каждой было своё описание, разноцветные ошейники. Когда в этом кафе кто-то забирает кошку на содержание и за счёт этого освобождается место, из питомника привозят следующего постояльца. Посетители приводят туда детей, и они играют с этими котиками.

ВПЕЧАТЛЕНИЯ

Люди в Самаре неравнодушны к своему городу. Часто происходит так, что группа активистов бьётся за что-то, и им просто не хватает человеческих и информационных ресурсов. А здесь у активистов получается сделать всё, чтобы привлечь к этому обычных граждан города. Всё это не глохнет на уровне какой-то одной организации.

Если честно, я думала, что проведу в Самаре два-три дня, потому что особо вроде ничего там и не было. А когда начала углубляться, я там провела больше недели. И там столько всего! Самара не пытается куда-то чего-то нести. Они живут сами по себе, им самим дружненько хорошо.
КОТОКАФЕ

В Самаре развита история с питомниками для животных — например, питомник «Надежда» устраивает пикники для новых владельцев их бывших постояльцев. Хозяева привозят своих животных, которых они взяли из этого питомника, рассказывают, как они у них живут. Тем самым они наполняют свои соцсети: это гораздо разнообразнее и веселее, чем видеть просто клетки с животными.

Ещё у них есть котокафе. Когда я там была, там было пятнадцать кошечек. У каждой было своё описание, разноцветные ошейники. Когда в этом кафе кто-то забирает кошку на содержание и за счёт этого освобождается место, из питомника привозят следующего постояльца. Посетители приводят туда детей, и они играют с этими котиками.

ВПЕЧАТЛЕНИЯ

Люди в Самаре неравнодушны к своему городу. Часто происходит так, что группа активистов бьётся за что-то, и им просто не хватает человеческих и информационных ресурсов. А здесь у активистов получается сделать всё, чтобы привлечь к этому обычных граждан города. Всё это не глохнет на уровне какой-то одной организации.

Если честно, я думала, что проведу в Самаре два-три дня, потому что особо вроде ничего там и не было. А когда начала углубляться, я там провела больше недели. И там столько всего! Самара не пытается куда-то чего-то нести. Они живут сами по себе, им самим дружненько хорошо.
Котокафе
Подписывайтесь на нас в соцсетях:
Facebook
Twitter
Telegram
Instagram
Подписывайтесь на нас в соцсетях:
Facebook
Twitter
Telegram
Instagram
Мы используем куки, чтобы наш сайт не упал, а вы получали максимально комфортный опыт от него
OK
Made on
Tilda